НОВОСТИ     СТАТЬИ     ДОКУМЕНТЫ     ПРОПОВЕДИ     ПРЕСТОЛ     СВЯЗЬ     ГОСТИ     ЖУРНАЛ  


Речь Адольфа Гитлера, произнесенная 30 января 1939 года перед Рейхстагом

Выступление А.Гитлера перед Рейхстагом в зале берлинской Кролль-оперы 30 января 1939 г.



30 января 1939 года в Германии торжественно отмечалась шестая годовщина прихода Гитлера к власти. В этот день в 1933 г. Рейхспрезидент Германии Гинденбург назначил главу (фюрера) Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) Адольфа Гитлера канцлером. В зале берлинской Кролль-оперы рейхсканцлер выступил перед членами рейхстага с большой речью, к которой тщательно готовился. Геббельс посетил его 29 и 30 января и записал в своем дневнике, что Гитлер старается сделать речь образцом ораторского искусства.

Эта речь - символизирует апогей деятельности А. Гитлера. Он только что мирно вернул Германии все отнятые у нее земли, тем самым выполнив свое главное предвыборное обещание.

Поджог здания Рейхстага (нем. Reichstagsbrand) произошёл 27 февраля 1933 года. Во время пожара зал заседаний практически полностью выгорел и Рейхстаг (парламент) проводил свои заседания в Кролль-опере (Krolloper) около Бранденбургских ворот.
Из текста речи изъяты отметки об аплодисментах и овациях.



* * *

Эта речь стала широко известной благодаря усилиям пропагандистов холокоста, которые превратили ее в излюбленный объект спекуляций, постоянно утверждая, что во время своего выступления перед Рейхстагом рейхсканцлер Германии якобы обещал уничтожить евреев, заявив: "…Результатом войны будет уничтожение еврейской расы в Европе…". Однако, ознакомившись с речью Гитлера без купюр, можно убедиться что фраза, из-за которой ему постоянно приписывают намерение уничтожить евреев, перекручена, разорвана и не закончена. На самом деле звучит она так:

"Если международные еврейские финансисты внутри и за пределами Европы, еще раз преуспеют во втягивании европейских наций в Мировую войну, то ее результатом будет не большевизация всего мира и победа еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе, поскольку времена, когда остальные нации были беззащитны в вопросах пропаганды, ушли в прошлое. Национал-социалистическая Германия и фашистская Италия имеют учреждения, дающие им в случае необходимости возможность просветить мир о характере вопроса, который многие народы подсознательно ощущают, но ещё не добрались до его сути".

Эти слова означают, что в случае, если евреи развяжут войну, Гитлер собирается бороться с ними путем просвещения мира об их чудовищных планах и поступках. Профессор Дэвид Хогган, рассматривая толкования некоторыми историками речи Гитлера, отмечает, что им:

"... не удается процитировать это заявление Гитлера в контексте, где говорится что трагедия новой войны побудит другие европейские страны последовать антиеврейским программам, уже принятым Германией и Италией. В этом смысле, конец для еврейской расы в Европе означает нечто совсем другое, нежели физическое уничтожение евреев. Это означает всего лишь устранение их непропорционального — по сравнению с их сравнительной численностью — влияния".

В своем выступлении Гитлер также уделил несколько абзацев нападкам международного еврейства на Германию и разжиганию евреями ненависти "с помощью прессы, кино, радио, театра, литературы и т. д. — всего того, что они контролируют". Гитлер говорит, что "когда национал-социалистическая пропаганда начнет отвечать на эти нападки, она победит, так же как она победила внутри самой Германии, изведя средствами убеждения еврейского врага".
Абсолютно очевидно, что Гитлер не ставил никаких задач по физическому "уничтожению еврейской расы в Европе", а лишь предупредил враждебно настроенных международных еврейских финансистов о том, что если они снова развяжут Мировую войну, евреям придется из Европы бежать, к тому же эта угроза относится только на случай возможной войны, которую сам Гитлер развязывать не собирается.
Ровно через два года 30 января 1941 года, выступая перед Рейхстагом, Гитлер вернулся к своему пророчеству от 1939 года и дал следующие пояснения:

"Также я хочу повторить предупреждение, которое я уже однажды делал, 30 января 1939 г. в немецком Рейхстаге. Предупреждение это состояло в том, что, если еврейство ввергнет мир во всеобщую войну, то роли, которую еврейство играет в Европе, наступит конец!"

Нет никаких сомнений в том, что искоренение евреев в речи Гитлера означает конец влиятельной роли, которую еврейство играло в экономике, политике и культуре.
Необходимо учесть, что данная речь была реакцией Гитлера на угрозы бойкота, изложенные Рузвельтом в своей так называемой "карантинной речи", в которой Рузвельт назвал гитлеровскую Германию страной, заражённой опасной, инфекционной бациллой, и которую необходимо держать под карантином, то есть другие страны должны её бойкотировать и избегать.
Если отбросить предубежденность и сосредоточиться только на смысле выступления рейхсканцлера, то можно говорить о глубокой преданности Гитлера делу мира.



* * *

Депутаты! Уважаемые члены Германского Рейхстага!

Когда шесть лет назад этим вечером, десятки тысяч бойцов национал-социализма маршировали сквозь Бранденбургские Ворота, чтобы с помощью пламени своих факелов выразить мне, человеку, только что назначенному рейхсканцлером, свое чувство всепоглощающей радости и принести клятвы верности, по всей Германии и в Берлине множество обеспокоенных взглядов было направлено на начало нашего пути, окончание которого, все еще кажется неизвестным и непредсказуемым.

Приблизительно тринадцать миллионов национал-социалистов, проголосовали тогда в мою поддержку. Это было неслыханное количество, но это — едва ли треть числа от всех проголосовавших. Это правда, что остальные двадцать миллионов были рассеяны и разделились среди тридцати пяти других партий и групп. Единственным, что их объединяло, была их общая ненависть к нашему молодому движению, ненависть, порожденная их запятнанной совестью и подлыми намерениями. Как это все еще происходит по всему миру, она объединяет священников партии центра с атеистами-коммунистами, социалистов, намеренных отменить частную собственность и капиталистов, чьи интересы напрямую связаны с биржей ценных бумаг, консерваторов, жаждущих сохранить монархию, и республиканцев, чьей целью было уничтожить ее. Во время долгой борьбы национал-социализма за главенство в стране, все они объединились для защиты своих интересов, тем самым встав в один ряд с еврейством. И епископы-политики, представляющие различные церкви протянули руки свои, дабы благословить этот союз. Эти разрозненные части нации, объединенные лишь своими негативными целями, теперь противостояли трети добросовестных германских мужчин и женщин, которые взялись за восстановление германской нации и государства, перед лицом оппозиции как дома, так и за границей.

Полная картина той степени упадка, которой мы достигли в тот период, теперь постепенно исчезает. Однако, одна вещь остается незабытой: казалось, что только немедленное проявление чуда может спасти Германию. Мы, национал-социалисты, верили в это чудо, а наши противники лишь насмехались над нашей верой. Мысль о спасении нации от упадка, длящегося более пятнадцати лет, просто с помощью силы новой идеи казалась остальным фантастическим бредом. Однако, евреям и другим врагам нашего государства она виделась последним проблеском силы национального сопротивления. И они чувствовали, что когда она исчезнет, тогда они смогут уничтожить не только Германию, но и всю Европу.

Как только Германское государство потонет в большевистском хаосе, в тот же самый момент, вся западная цивилизация погрузится в кризис немыслимых масштабов. Только островитяне, с их ограниченным пониманием, могли представить, что красная чума остановится сама по себе, перед святостью демократической идеи или у границ нейтральных государств.

Спасение Европы началось с одного конца континента – с Муссолини и фашизма. Национал-социализм продолжил это спасение в другой части Европы, и в настоящий момент мы наблюдаем как, в третьей, пока еще отсталой стране, совершается такая же драматическая отважная победа над еврейским интернационалом, пытающимся уничтожить европейскую цивилизацию.

Что такое шесть лет, в жизни одного человека — не говоря уже о жизни народа? В столь короткий период развития, едва ли можно увидеть признаки всеобщего застоя, упадка или напротив — прогресса. Однако, те шесть лет, что теперь находятся позади, наполнены самыми грандиозными событиями за всю историю Германии.

30 января 1933, я переехал на Вильгельмштрассе, ощущая глубочайшую тревогу за будущее моего народа. Сегодня, шесть лет спустя, я произношу эту речь, перед первым Рейхстагом великой Германии. На самом деле, мы — может быть быстрее любого иного поколения — способны провести в жизнь весь смысл этих праведных слов: «Чудо, милостью Господней».

Шести лет было достаточно для осуществления мечты поколений; один год для того, чтобы дать нашему народу насладиться тем единством, к которому бесчисленные поколения стремились тщетно. Я смотрю на вас сейчас, собранных передо мной, как представителей нашего германского народа, со всех земель государства, и знаю, что среди вас есть новоизбранные члены от Остмарка[1] и Судетов[2], и меня снова переполняют грандиозные впечатления от событий того года, в котором реализовались вековые мечты.

Сколько же крови мы пролили напрасно, пытаясь достичь этой цели! Сколько миллионов германцев - сознательно или нет - вступили на горький путь внезапной или мучительной смерти ради достижения этого идеала! Сколько других были приговорены провести свои жизни за стенами крепостей и тюрем, жизни, которые они бы с радостью отдали во имя великой Германии! Сколько сотен тысяч, ведомых страданием и нуждой, были разбросаны по всему миру бесконечным потоком германской эмиграции! В течении долгих лет, многие из них все еще думали о своей нечастной родине, но со сменой поколений, уходит и эта мысль. А теперь, за один год оказалось возможным реализовать эту мечту.

Эта победа далась нам не без борьбы, как кажется беспечным буржуа.

Этому году германского объединения предшествовало почти двадцать лет фанатичной борьбы за политическую идею. Сотни тысяч, нет, миллионы целиком посвятили этой идее себя, свое физическое и экономическое существование.

Они с готовностью выносили насмешки и презрение, так же как и годы постыдного обращения, страшного надругательства и почти нестерпимого террора.

По всей стране мы теряли раненными и убитыми бесчисленное количество товарищей. И наконец, сражаясь за этот успех, мы достигли его, с помощью невероятной энергии и силы смелых решений, которым все фанатично следовали.

Я бы подчеркнул это, потому что существует опасность, что те самые люди, которые почти ничего не сделали для объединения Германии, будучи лишь чересчур шумными ораторами, припишут себе создание этого государства или посмотрят на все события прошедшего года не иначе как на запоздалое событие, которое, к сожалению, было довольно поздно завершено национал-социализмом.

Я бы подчеркнул относительно этих элементов то, что успешное завершение этого года требует стальных нервов, которых этому дворянству как раз и не хватает. Эти застарелые вечные пессимисты, скептики и безразличные люди, которых мы все знаем, и которые никогда не решались на позитивный настрой во время двадцати лет нашей борьбы, сейчас, когда мы наконец достигли победы, думают, что имеют право делать критические замечания словно выдающиеся эксперты национального возрождения.

Сейчас, в нескольких словах, я напомню вам о некоторых фактах исторических событий памятного 1938 года: среди 14 пунктов, которые президент Вильсон пообещал Германии от имени всех союзников сделать основой на которой будет установлен новый мир, когда Германия опустит оружие, был фундаментальный принцип самоопределения народов.

Отныне народы не просто передавались из рук в руки, словно имущество, от одного суверена к другому, с помощью искусства дипломатии, но во имя священных естественных прав, могли выбирать собственный курс своего существования и политики. Провозглашение этого принципа могло бы иметь основополагающее значение. На самом деле, в послевоенное время силы  Союзников применяли эти теории тогда, когда они могли заставить их служить своим собственным интересам. Так, они отказались вернуть Германии ее колониальные владения, ссылаясь на то, что было бы неправильно переселять коренных обитателей колоний в Германию против их воли.

Но, конечно, в 1918 никто и не стал выяснять, какова же была воля самих переселенцев. Но пока Союзники таким вот образом, поддерживали право на самоопределение для примитивных негритянских племен, в 1918 они отказались предоставить столь высоко развитой нации как германцы, права человека, которые до этого, столь торжественно обещали. Много миллионов германских граждан были оторваны от государства против своей воли или не получили возможности воссоединиться с ним. На сама деле, в разительном контрасте с торжественными обещаниями права на самоопределение Версальский мирный договор, препятствовал даже объединению германцев Остмарка с родиной, в тот самый момент, когда в Австрии прилагались все усилия, для того чтобы это право заработало посредством плебисцита. Все усилия по привнесению изменений в ситуацию, посредством обычного метода разумного пересмотра до сих пор проваливались, и неизбежно бы провалились в будущем. Ввиду хорошо известной диспозиции Версальских сил, можно понять, почему все статьи, которые были вынесены на пересмотр договора Лигой наций, носили чисто платонический характер.

Я сам — сын Остмарка был полон священного желания решить эту проблему, и таким образом вернуть мою родину в состав нашего государства. В январе 1938, я наконец решил что в течении года, так или иначе, я буду бороться и одержу верх в борьбе за право на самоопределение 6,500,000 германцев, проживающих в Австрии.

1) Я пригласил господина Шушниг, тогда канцлера Австрии, на встречу в Берхтесгаден, и объяснил ему, что Германское государство не станет больше бездеятельно терпеть угнетения своих германских товарищей. Поэтому, я предложил ему принять подход к окончательному решению этой проблемы посредством разумного и равноправного соглашения. Я не оставил ему сомнений, что в противном случае, свобода для этих 6,500,000 германцев, будет добыта силой, с помощью любых приемлемых средств. Результатом этой встречи стало соглашение, согласно которому, я мог надеяться на решение этой сложной проблемы, в основном, посредством взаимопонимания.

2) В своей речи перед Германским Рейхстагом от 22 февраля, я заявил, что наше государство более не может безучастно следить за судьбой десяти миллионов германцев, раскиданных по всей центральной Европе и оторванных от родины против своей воли. Я заявил, что прежде всего, дальнейшее угнетение и плохое обращение с этими германцами повлечет за собой крайне активные контрмеры.

Несколькими днями позже, господин Шушниг решил вопиющим способом нарушить наше соглашение, которого мы достигли в Берхтесгадене. Его идея состояла в том, чтобы посредством сфальсифицированного плебисцита, уничтожить легитимное основание национального права на самоопределение и свободы этих 6,500,000 германцев. Вечером, в среду 9 марта из речи Шушнига в Инсбруке я узнал об этом намерении. Той же ночью я отдал приказ о мобилизации определенного числа пехотных и моторизированных дивизий, имевших приказы перейти границу в субботу, 12 марта в 8 утра, с целью освобождения Остмарка.

Утром пятницы, 11 марта, мобилизация этих частей и ударных соединений СС была завершена. Они заняли свои позиции в течении дня. Тем временем, под действием всех этих событий и восстанием жителей Остмарка, Шушниг сдался.

Ночью пятницы, меня просили отдать приказ германским войскам на вступление в Австрию, чтобы предотвратить мощные межнациональные столкновения внутри страны. К 10 вечера войска в нескольких точках уже пересекали границу. К 6 часам следующего утра началось движение основной массы войск. Население приветствовало их с невероятным воодушевлением, ибо, наконец, получило свою свободу. В субботу, 13 марта, в Линце, при помощи двух известных вам законов я закрепил включение Остмарка в состав нашего государства, и принял присягу на верность членов бывшей австрийской армии мне, как главнокомандующему Германскими военными силами. Двумя днями позже, в Вене, прошел первый объединенный военный парад. Все это произошло с поистине захватывающей скоростью. Наша вера в мобильность и эффективность новых военных Германских сил не была напрасной. Наши ожидания были превышены. Убежденность в огромном значении этого отличного инструмента, была подкреплена этими несколькими днями. Первые выборы в Великий германский Рейхстаг, которые проходили 10 апреля, показали всеобщее одобрение нашей политики германской нацией. Примерно 99 % населения выразили с помощью голосования свою поддержку этих действий.

Несколькими неделями позже, находящаяся под влиянием международной компании ненависти, ведущейся несколькими газетами и конкретными политиками, Чехословакия на своей территории начала усиливать гонения против германцев.

Около 3,500,000 наших соотечественников жили там в отдельных поселениях, которые большей частью соседствовали с границами нашего государства, вместе с германцами вытесненными оттуда в течении двадцати странных лет чешского государственного террора. В этой стране, при недостойном обращении разной степени тяжести были насильно удерживаемы  около 4,000,000 человек.

Ни одна мировая держава, обладающая чувством чести, не смогла бы бесконечно взирать на подобное положение дел. Человек, ответственный за такое положение дел, человек, что постепенно превратил Чехословакию в пример всех враждебных намерений, направленных против нашего государства, — господин Э. Бенеш, в то время — президент Чехословацкого государства. Это он, по предложению и с помощью определенных иностранных кругов, провел мобилизацию Чехословакии в мае прошлого года, с целью 1. спровоцировать Германию, и 2. опустить уровень мирового престижа нашего государства.

Вопреки дипломатической ноте, дважды направленной чехословацкому президенту от моего имени, заверявшей его, что Германия не мобилизовала ни единого солдата, вопреки заверениям, которые вообще возможно предоставить представителям другого государства, этот обман продолжился и была распространена новость о том, что Чехословакия была вынуждена провести мобилизацию в ответ на мобилизацию Германии, и что поэтому Германии пришлось отменить свою мобилизацию и отказаться от своих планов. Господин Бенеш начал распространять по миру свою версию событий, которая гласила, что именно его решительные меры, привели к тому, что Германия оказалась там, где ей и место. Но раз, Германия не проводила мобилизацию в свои войска, и не имела ни какого намерения нападать на Чехословакию, подобное развитие событий неизбежно привело к серьезному падению престижа нашего государства.

Принимая во внимание, эту недопустимую провокацию, усиленную воистину позорной травлей и терроризированием наших соотечественников, живущих на данных территориях, я решился раз и на всегда решить проблему Судетской Германии. 28 мая я приказал:

1. Что подготовка для военных действий должна быть закончена 2 октября,

2. Что возведение наших западных укреплений должно быть расширено и ускорено.

Чтобы заключить соглашение с господином Бенешем и защитить государство от дальнейших попыток внешнего влияния или угроз, было решено начать немедленную мобилизацию 96 дивизий и принятие всех мер, которые бы могли увеличить это число.

Позднейшие события того лета и бедственное положение германцев в Чехословакии показали, что эти приготовления не были напрасными. Различные этапы окончательного урегулирования этой проблемы — теперь достояние истории.

И снова военные приготовления, которые затронули все службы и даже группы СС и СА, так и бесчисленные отделения полиции, как и в случае с Австрией, были полностью успешны. На западе мобилизация организации доктора Тодта, возглавляемая ее блестящим лидером, благодаря преданности всех офицеров, солдат, трудящихся и рабочих, которые принимали участие в этой работе [3], достигла уникального результата, который история прошлого никогда бы не сочла возможным.

Если некоторые газеты и политиканы во всем мире и могут утверждать, что Германия таким образом угрожала другим нациям с помощью военного шантажа, то только грубо искажая факты. Германия восстановила право на самоопределение для десяти миллионов своих соотечественников на территории, дела которой не касаются ни Британии, ни любой другой Западной державы. Поступая так, Германия не собиралась никому угрожать – она лишь пыталась сопротивляться вмешательству в ее дела третьей стороны.

И мне не нужно уверять вас, господа, что и в будущем мы не потерпим попыток Западных держав вмешиваться в некоторые вопросы, которые не заботят никого кроме нас самих, в попытке этим вмешательством воспрепятствовать естественным и разумным решениям. Поэтому, мы все были счастливы, когда благодаря инициативе нашего доброго друга — Бенито Муссолини, и, благодаря высокой готовности господина Чемберлена и господина Даладье, стало возможным найти точки соприкосновения, которые не только позволили достичь мирного урегулирования вопроса, не требовавшего отлагательств, но более того, которые можно рассматривать как пример возможности общего и здравого обращения и урегулирования конкретных жизненно важных проблем.

Однако мы не достигли бы подобного соглашения с основными странами Европы без полной готовности решить эту проблему любыми средствами. Судетские германцы, в свою очередь, так же имели возможность решить вопрос их репатриации в Великую Германию личным и свободным выражением своей воли.

Они выразили свое согласие тем же подавляющим большинством, какое они продемонстрировали на выборах в Первый германский Рейхстаг. Таким образом, сегодня перед нами предстает представительство всей германской нации, которое может рассматриваться в качестве подлинного Учредител