КОММУНИСТЫ
О СВОИХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ
В истории
человечества
не было более
страшного и
кровавого
режима, чем
тот, который
иудо-большевики
установили
на территории
российской
империи и напрасно
нынешние наследники
бесноватых
ленинцев надеются
скрыть преступления
своих предшественников
под лукавой
формулировкой
«нашей общей
истории». Все
мы знаем, что
ещё никому не
удалось избежать
безпристрастного
суда Высшей
Инстанции.
Поэтому пусть
публикуемый
нами материал
заставит задуматься
тех, кто ещё
способен мыслить,
и одуматься
тех кто, прикрываясь
«исполнением
долга», продолжает
кровавую традицию
красных комиссаров
геноцида.
![](texts/120115bnews_html_m13fb6c.jpg)
Книга
М.М. Бойко «Люди
советской
тюрьмы» пожалуй,
самое страшное
свидетельство
преступлений
советского
режима против
оккупированной
страны. Редакция
сайта «Честь
и Верность»
предлагает
нашим читателям
вновь ознакомиться
с опубликованным
на её страницах
материалом.
"НЕУЖЕЛИ
СРЕДНЕВЕКОВЫЙ
ЗАСТЕНОК?"
Под таким
заголовком
московская
газета
"Известия"
(№ 18 от 26 января
1919 г.) опубликовала
письмо коммуниста,
жаловавшегося
на следственную
комиссию
Сущево-Мариинского
района Москвы.
Арестован
я был случайно,
как раз в месте,
где, оказалось,
фабриковали
фальшивые
керенки. До
допроса я сидел
10 дней и переживал
что-то невозможное.
. . Тут избивали
людей до потери
сознания, а
затем выносили
без чувств
прямо в погреб
или холодильник,
где продолжали
бить — с перерывом
— по 18 часов в
сутки. На меня
это так повлияло,
что я чуть с
ума не сошел".
«ДЕРЖИМОРДЫ
ПОД СОВЕТСКИМ
ФЛАГОМ"
Этот
заголовок
красуется над
статьей в московской
газете "Правда"
(№ 276 за 1918 г.), которая
сообщает, как
в Вологодской
губернии выколачивали
"излишки" хлеба
из населения:
"Чрезвычайка
запирала крестьян
массами в холодный
амбар, раздевала
до-гола и избивала
шомполами".
В этой
же газете (№ 12
от 22 февраля
1919 г.) написано:
"Есть
во Владимирской
Ч.К. особый уголок,
где арестованным
иголками колят
пятки".
Московская
газета
"Известия"
12 декабря 1923 г.
напечатала
отчет о заседании
губернского
суда в Омске,
разбиравшего
дело нач. 1-го
района уездной
милиции Германа,
милиционера
Щербакова
и врача Троицкого,
обвинявшихся
в истязаниях
арестованных.
"Они,
— говорится
в отчете, — жгли
горящим сургучем
ладони и предплечья;
лили сургуч
на затылок и
на шею, а затем
срывали вместе
с кожей".
"КЛАДБИЩЕ
ЖИВЫХ"
Так
озаглавлена
статья Дьяконова
в "Известиях"
(4 декабря 1918 г.).
В ней автор
описывает
подследственное
отделение
Таганской
тюрьмы:
"Несколько
камер переполнены
больными с
температурой
до 38-40°. Здесь все
вместе: сыпной
тиф и "испанка".
Эти полумертвые
существа лежат
по неделе и
больше; в больницу
их не отправляют...
Некоторые
больные прикрыты
тонким одеялом,
а у некоторых
и того нет;
прикрываются
шинелями. На
теле до двух
месяцев не
смененное
белье. Лица
изможденные,
тела словно
тени... Сопровождающий
врач, который
провел в этой
тюрьме до 20 лет,
служивший при
всяких режимах,
говорит, что
случаи голодной
смерти в последнее
время часты...
Во всех остальных
корпусах и
одиночках та
же грязь, те же
изнуренные
лица; из-за железных
клеток голодные,
молящие глаза
и протягивающиеся
исхудавшие
руки. Страдальческий
стон почти
тысячи людей
об амнистии
и о том, что они
сидят без допроса
2-3 месяца, без
суда свыше
года, превращает
виденное в
жуткую картину
какого-то кошмарного
видения... А сколько
сидит в заключении
невинных!"
Статью
Дьяконова
подтверждают
сведения, присланные
в "Известия"
(26 декабря 1918 г.)
начальником
Таганской
тюрьмы:
"Смертность
в тюремной
больнице доходит
до 75% лежащих
в ней. Из них
40% смертей от
голода".
Все это
можно было бы
назвать "эксцессами
первых лет
революции",
если бы они не
превратились
в традицию
советских
тюрем, в коммунистическую
систему истязания
и уничтожения
людей. Выступавший
25 февраля 1956 г. на
XX
съезде коммунистической
партии Советского
Союза, ее генеральный
секретарь
Никита Хрущев
много говорил
о "вопиющих
нарушениях
социалистической
законности,
приведших к
смерти невинных
людей"
во времена
"ежовщины".
Между прочим
он сказал:
"Выяснилось,
что многие
партийные,
советские и
хозяйственные
работники,
заклейменные
в 1937-38 г. г. кличкой
"врагов", в
действительности
никогда не были
врагами, шпионами,
вредителями
и т. п., но всегда
были честными
коммунистами.
Все они были
так подавлены,
а многие из них
были не в силах
вынести варварских
пыток, что по
приказу
фальсификаторов-следователей
они сами обвиняли
себя в всевозможных
тяжких и невероятных
преступлениях".
Говоря
о следственном
"деле врачей-заговорщиков",
арестованных
в январе 1953 г. и
освобожденных
из заключения
после смерти
Сталина, Хрущев
заявил:
"На этом
съезде, в качестве
делегата,
присутствует
бывший министр
госбезопасности
т. Игнатьев.
Сталин сказал
ему кратко:
"Если не добьешься
от докторов
признания,
сорву голову".
Сталин вызывал
к себе следователя,
давал ему инструкции,
указывал, какие
методы следствия
применять.
Методы эти были
простые: бить,
бить и еще раз
бить".
В качестве
иллюстрации
Хрущев в своей
речи привел
заявление
Сталину,
написанное
из тюрьмы кандидатом
в члены Политбюро
ПК и чекистом
Р. И. Эйхе,
арестованным
29 апреля 1938 г. Обращаю
внимание читателей
на следующую
выдержку из
этого письма:
"Не будучи
в состоянии
выдержать
пыток, которым
я был подвергнут
Ушаковым и
Николаевым,
— знавшими, что
мои ребра сломаны,
не были залечены
и причиняли
мне большие
боли, ~ я был
вынужден обвинить
себя и других.
Большинство
моих признаний
было внушено
мне или продиктовано
Ушаковым, а
остальная часть
составлена
мною по памяти
из различных
материалов
НКВД по Западной
Сибири, находившегося
в моем ведении.
Если какая-либо
часть подписанной
мною истории
не соответствовала
другим, то меня
заставляли
подписывать
другую версию..."
Может
быть, все это
происходило
лишь в ленинские
и сталинские
времена, а при
Хрущеве изменилось?
Нет! Коммунисты
и чекисты
приходят и
уходят (в большинстве
случаев их
"уходят"), но
созданные ими
система, нравы
и методы остаются.
В 1954 году, после
того, как Берия
был "убран"
с поста возглавителя
советской
полиции, московские
и провинциальные
газеты глухо
бормотали о
"нарушениях
им и его ставленниками
социалистической
законности
и применении
недопустимых
методов следствия
в органах
госбезопасности".
Писать более
откровенно
газетам не
разрешалось.
В роман советского
писателя В.
Дудинцева "Не
хлебом единым",
вышедший из
печати осенью
1956 г., проскочили
мимо цензуры
слова о том,
что и теперь
на допросах
"бьют, но так,
чтобы не было
заметно".
Возьмем,
наконец, еще
один документ:
постановление
пленума ЦК
КПСС,
продолжавшегося
с 22 по 29 июня 1957 г.
В нем петь такой
абзац:
"Товарищи
Маленков, Каганович
и Молотов упорно
сопротивлялись
всем мероприятиям,
которые проводил
Центральный
комитет и вся
наша партия
по ликвидации
последствий
культа личности,
по устранению
допущенных
в свое время
нарушений
революционной
законности
и созданию
таких условий,
которые исключают
возможность
повторения
их в дальнейшем".
Таким
образом, коммунистические
главари сами
признаются,
что в СССР попрежнему
существуют
советская
беззаконность,
пытки, бессудные
казни и всяческие
насилия над
человеческой
личностью,
а условий для
устранения
этого — даже
в будущем —
нет.